"У нас в общежитии, - а в одной комнате на первых курсах жило по 15-20 человек, круглые сутки шли яростные теоретические споры, - вспоминает Р.Колчанов. Мы без конца делились на идейные течения и фракции. Кто-то цитировал Троцкого, кто-то мог критиковать Ленина за Брестский мир или даже самого Сталина, скажем, за примитивный стиль изложения философских идей. Я лично был поклонником Струве... Конечно, мы были глупыми, сумасшедшими мальчишками и могли здорово за это поплатиться. Несколько человек со старшего курса за такие дебаты получили по 10 лет. Но нам повезло, никто не донес".

Прямо со ставропольского поезда Миша Горбачев окунулся в эту разгоряченную интеллектуальную среду. "Университет возбудил во мне такие внутренние силы. Привел в движение мыслительные процессы. Страсть и любопытство переросли в устойчивый интерес к философии, к политике, к теории. Это и сейчас у меня остается, хотя я себя не считаю теоретиком. Все-таки я политик, политик", - повторяет Горбачев и дважды, как бы в подтверждение этого, взмахивает рукой, сжатой в кулак.

Курс был пестрый, большинство составляли только что отвоевавшие фронтовики, школьников было мало, среди них практически все - медалисты. Михаил со своей серебряной медалью, полученной в сельской школе, хотя и был по знаниям чуть выше фронтовиков, но, особенно поначалу, сильно проигрывал городским сверстникам. Выручали чуть более солидный возраст - 19 лет и, разумеется, упоминавшиеся уже знаки отличия. Но это только в первый год, а дальше - никаких снисхождений - все были на равных.

Это испытание Горбачев выдержал - целеустремленный парень приехал в столицу с твердым намерением отучиться пять лет "без амуров". "Там, где нам приходилось заниматься 1-2 часа, - рассказывают его однокурсники, - он сидел 3-4.