После долгого ожидания и даже напоминания о себе, - потеряв терпение, отправил в МГУ телеграмму - получил ответ о "зачислении с общежитием" даже без собеседования. Помимо медали на решение приемной комиссии вполне могли повлиять его нетипичные анкетные данные: проходя по категории "школьников", а не фронтовиков, он тем не менее отличался от большинства своим рабоче-крестьянским происхождением, и в особенности главным козырем орденом. К тому же в свои девятнадцать успел еще в школе стать кандидатом в члены партии.

В сентябре 1950 года с чемоданом, собранным матерью, в своем единственном костюме Михаил сел на поезд, отправлявшийся в Москву. Он впервые покидал Ставрополье и уносился - на этот раз уже не в мечтах - в другой, неизвестный ему и уже поэтому притягательный мир. Обрывал связь с родительским домом, деревенским бытом и целым укладом жизни - всем, что отныне останется в нем не столько частью натуры, сколько воспоминанием. И хотя пять лет спустя он вернется на работу в Ставрополь и проведет в родном крае еще 23 года, но это будет уже совсем другой человек.

В ТОГДАШНИХ УСЛОВИЯХ ЕГО ОТЪЕЗД БЫЛ РАВНОЗНАЧЕН ПЕРВОЙ ПОЕЗДКЕ ЗА РУБЕЖ, ПОСКОЛЬКУ И ВПРАВДУ ВЫВОДИЛ ЕГО ЗА ГРАНИЦУ ЕДИНСТВЕННОГО ИЗВЕСТНОГО ЕМУ И ПРИВЫЧНОГО МИРА. ПУТЬ В ПОЛТОРЫ ТЫСЯЧИ КИЛОМЕТРОВ, КОТОРЫЙ ЕМУ ПРЕДСТОЯЛО ЗА ПОСЛЕДОВАВШИЕ ГОДЫ НЕ РАЗ ПРОДЕЛАТЬ НА ПОЕЗДЕ, ПРОВЕЛ ЕГО ЧЕРЕЗ РОСТОВ, СТАЛИНГРАД, ХАРЬКОВ, ОРЕЛ, КУРСК И ВОРОНЕЖ. ТОЛЬКО ПОКИНУВ СТАВРОПОЛЬ, КОТОРЫЙ, КАК И ЕГО СОБСТВЕННУЮ ДЕРЕВНЮ, В ОБЩЕМ-ТО ПОЩАДИЛА ВОЙНА, СТАВРОПОЛЬСКИЙ "ЛОМОНОСОВ" НАЧАЛ ОТКРЫВАТЬ ДЛЯ СЕБЯ ПОДЛИННУЮ ДРАМАТИЧЕСКУЮ РЕАЛЬНОСТЬ ЛЕЖАВШЕЙ ЕЩЕ В РУИНАХ И ПОКА МАЛОИЗВЕСТНОЙ ЕМУ СТРАНЫ, КОТОРУЮ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ ЕМУ ПРЕДСТОЯЛО ВОЗГЛАВИТЬ. СТАВРОПОЛЬСКИЙ ДАВИД

Почему именно ставропольский Давид был избран судьбой для сокрушения тоталитарного Голиафа? Почему почти идеальный, образцовый продукт коммунистической системы, ее убежденный сторонник оказался для нее более опасным внутренним врагом, чем все внешние противники, вместе взятые? И почему режим, так успешно противостоявший иностранному военному нажиму и попыткам разложения со стороны идейного противника, оказался безоружным и уязвимым перед проектом реформаторов, стремившихся его "всего лишь" улучшить, а точнее говоря, спасти?